Украина не рассыпалась, или Почему Запад меняет свое отношение к войне на Донбассе

На четвертом году боев Европа и США, наконец, увидели, что происходит между Украиной и Россией

Канцлер Германии Ангела Меркель заявила во время визита в Россию (Сочи, 2 мая), что выборы на Донбассе могут быть только после того, как реально умолкнут пушки, что Украина должна получить доступ к собственной границе, что прямые переговоры с донецкими и луганскими лидерами возможны только после выборов (то есть, не с лидерами «ДНР / ЛНР»), и еще много чего сказала, что отнюдь не могло понравиться президенту РФ Путину. Государственный секретарь США Рекс Тиллерсон заявил после встречи с министром иностранных дел России Лавровым (Вашингтон, 11 мая), что санкции против Москвы не будут сняты до полного выполнения «минских соглашений». Подобную позицию относительно санкций высказывали и Меркель, и новоизбранный президент Франции Эмануэль Макрон. Миссия США при ОБСЕ обнародовала (Вена, 11 мая) данные Специальной мониторинговой миссии (СММ) ОБСЕ на Донбассе, которые говорят о грубом нарушении «возглавляемых Россией сепаратистских сил» (фраза сама по себе примечательна) «минских соглашений» резким ростом количества тяжелого вооружения.

В общем, получается так, что раньше на Западе не понимали, что Украина на Донбассе ведет не гражданскую войну, а отражает вооруженную агрессию соседнего государства, а вот теперь, наконец, докумекали.

Как же происходила эволюция взглядов Запада на нашу войну с Россией?

Знали, но молчали

Прежде всего, следует отказаться от термина «эволюция». С самого начала конфликта на Донбассе искренне не видели российских танков только слепые идиоты, а лидеры Запада к такой категории лиц никогда не принадлежали. Просто по определенным соображениям они предпочитали публично об этом не говорить. Следовательно, это не эволюция, то есть — постепенное, с течением времени, осознание под влиянием новых фактов или их правильного понимания истинного положения вещей, а что-то другое. Правильнее говорить о кардинальном изменении публичных высказываний, которые свидетельствуют об изменении позиции западных лидеров относительно путей выполнения «минских соглашений», и о причинах, которые заставили западных лидеров к этому изменению.

В 2014 — 15 годах и Западная Европа (прежде всего члены «нормандской четверки» Германия и Франция), и США считали возможным потушить войну между Украиной и Россией уступками Кремлю, а именно: зафиксировать в Конституции Украины «особый статус отдельных районов Донецкой и Луганской областей», который означал бы, по сути, (и все это прекрасно понимали) полный контроль России над этой восторженной ею частью территории Украины. Они исходили из того, что война за Донбасс Украина проиграла, и это надо в той или иной официальной форме признать, чтобы прекратить дальнейшее расползание войны. Украине фактически предлагалось отказаться от Донбасса в обмен на гарантии (Запада и России), что русская армия дальше границ «ДНР / ЛНР» не пойдет, и тогда Украина сможет спокойно и при активной помощи Запада заниматься политическим и экономическим реформированием остальной страны.

Должны признать, что такой подход к решению конфликта имел свою, и совсем не абсурдную, логику. Запад фактически предлагал вариант компромисса, в котором, правда, выгода и потери Украины и России были неодинаковы — Россия больше выигрывала, чем проигрывала, а Украина — наоборот. Но это уже было следствием того, что Украина потеряла государственный контроль над частью Донбасса, а исправить это следствие немедленно нет ни малейшей возможности. Украине предлагалось взять реванш в относительно дальней перспективе, когда появление нового, реформированного, европейского типа государства Украина кардинально изменит ситуацию в российско-украинских отношениях.

Россия вынужденно шла на компромисс. Вынужденно — в том смысле, что потеряла надежду на выполнение своей программы-максимума (развал Украины созданием «Новороссии» с Харьковом и Одессой). А вот программа-минимум (возможность стратегического влияния на Украину из-за «особого статуса» ОРДЛО) вполне укладывалась в реализацию «минских соглашений», российская трактовка которых сначала поддерживалась и на Западе. Кроме того, Россия при таком варианте сохраняла возможности со временем вернуться к программе-максимум в какой-то другой форме ее реализации.

Момент, когда Верховная Рада Украины проголосовала в первом чтении за предусмотренные «минскими соглашениями» изменения в Конституцию Украины (август 2015 года), был высшей точкой реализации описанного компромисса. Дальше все пошло вниз. Украинское общество решительно противилось фактической легализации военных достижений России и ни за что не хотело заканчивать войну с Россией признанием поражения, а Верховная Рада не продлила рассмотрение изменений в Конституцию. Не углубляясь в причины, почему разные части Украины — власть, политическая элита и гражданское общество — в конце концов, пришли к неформальному согласию по реализации (но не их оценки) «минских соглашений», констатируем общий итог: Украина отклонила предлагаемый Западом и Россией вариант окончания войны.

Теперь не молчат

И Запад, и Россия оказались перед проблемой: что делать? Еще некоторое время по инерции, на Украину (то есть, на украинскую власть) продолжали давить, чтобы заставить прийти к реализации предыдущего плана. Украина давление выдерживала, причем со временем — все успешнее. Постепенно Запад должен был увидеть (и увидел), что и дальше давить на Украину — неправильно и опасно. А тем временем Россия допустила углубление кризиса в своих отношениях с Западом — вмешательством во внутренние политические дела западных стран, эскалацией войны в Сирии на стороне кровавого диктатора и упрямым нежеланием признавать хоть какую-то свою вину за развал сложившейся после окончания «холодной войны» системы международных отношений. Эти отношения дошли до такого уровня противостояния (в котором вопрос агрессии против Украины стал только его частью), Запад отказался от совместной с Россией трактовки «минских соглашений». Теперь Запад больше не считал нужным «маневрировать» (то есть, возлагать ответственность за несоблюдение «минских соглашений» на обе стороны и молчать об истинной роли России в войне на Донбассе), и начал говорить то, о чем знал и думал, но не говорил с самого начала: Россия — агрессор. Вот поэтому мы и слышим теперь от Запада то, с чего мы начали этот текст.

Результат всех описанных изменений закономерен: конфликт на Донбассе перешел в разряд «замороженного», то есть — на неопределенно долгий срок. Собственно, эта неизбежность была понятна нам, в Украине, уже давно и многим, а теперь это фактически признали и на Западе. Запад и Украины с «замораживанием» уже согласны. А вот России оно не выгодно именно потому, что не позволяет ей узаконить (легитимизировать в форме выгодных для России изменений украинской Конституции) свою нынешнюю фактическую власть на части украинской территории. Повторим, пока этого не произошло, то есть, пока Украина продолжает настаивать на полном восстановлении своего суверенитета (власти) над всем Донбассом, нет основания для смягчения отношений Кремля с Западом настолько, чтобы можно было говорить о реальном снятии (ослаблении) западных санкций . Поэтому Россия будет прибегать к действиям, которые бы препятствовали «замораживанию» ситуации. К примеру, угрозами эскалации войны — это единственное, что может напугать и Запад, и Киев, но этот шантаж уже не может остановить «замораживание», так и Запад, и Киев знают, что Россия на большую войну не в состоянии. И поэтому, хочешь не хочешь, а России придется смириться.

Так, для Украины «замораживание» проблемы Донбасса означает немало «тактических» потерь, прежде всего того, что население этого региона вынуждено будет (такова жизнь!) отходить от Украины и пробовать приспосабливаться жить под Россией, а также необходимость держать своей армией фронт, то есть терять своих солдат. Однако в «стратегическом» плане выигрыш все-таки для Украины. Характер наших исторических отношений с русскими такой (и именно этого многие на Западе и в самом деле не понимают), что мы не можем им официально отдавать ни малейшего частицы своего. Мы на самом деле воюем не за Донбасс, точнее — не только за Донбасс, а за свое существование на этой планете. И Россия воюет не за кусок нашей территории, а за то, чтобы нас уничтожить. В такой войне компромиссы невозможны, и любая их официальная видимость, а тем более такая, какая узаконивает захваченное врагом (территории, информационно-культурное пространство, влияние на политику и т.д.) не только не останавливает войну, а еще больше ее разжигает, ибо Россия, ободренная успехом, начинает еще сильнее давить на Украину.

И все же, нынешнее жесткое украинско-российское противостояние, от которого сейчас уже не может держаться в стороне Запад (как это было еще каких-то три десятка лет назад), все-таки заставит западных политиков понять, наконец, что происходит между Украиной и Россией. Такое осознание объективно неизбежно, и будет чуть ли не решающей победой Украины, поскольку обеспечит нам мощных и надежных союзников. Вот это мы и назовем эволюцией Запада во взглядах на украинско-российскую войну.

Юрий Сандул, Киев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.